Стивен Кинг

Когда меня спрашивают: «Как вы пишете?» — я неизменно отвечаю: «Слово за словом»,  — и этот ответ неизменно отвергается. Однако именно так все и происходит. Да, звучит слишком просто, чтобы быть правдой, но вспомните Великую китайскую стену, и Вы поймете: камень за камнем. И все. Один камень за другим. Я читал, что из космоса эту хреновину видно без телескопа.

Мы сходим с ума от одиночества, если остаемся одни. А собравшись вместе, сходим с ума от того, что нас много.

Господь посылает силу, а не такси.

Семена сомнения обладают почти стопроцентной всхожестью.

Любовь не приживается там, где есть только страх, точно так же, как растения редко приживаются там, где всегда темно.

В большинстве случаев любовь и брак исключают друг друга.

Он — до сих пор алкоголик и будет им всегда. Может быть, он стал алкоголиком в тот момент, когда на институтской вечеринке второкурсников впервые попробовал спиртное. Это не имело никакого отношения к силе воли, к вопросу, нравственно ли пить, к слабости или силе его собственного характера. Где-то внутри находилось сломанное реле или выключатель, который не срабатывал, так что волей-неволей Джека подталкивало вниз под горку — сперва медленно, потом, <...> всё быстрее.

— За любое вторжение в чужую страну расплачиваются только рядовые,  — мрачно заявила женщина с резкими чертами. — Неужто? — Да. Эта страна должна прекратить свои грязные войнишки. Какую бы грязную войну ни вела в этом веке Америка, у истоков всегда ЦРУ. ЦРУ и дипломатия доллара...

Зарабатывать на жизнь мозгами — значит всегда знать, где осы.

— Он сказал, бензонасос забит дерьмом. — Дэнни, не говори такие слова. — Бензонасос?  — спросил он с искренним удивлением.

Время — колесо; рано или поздно всё возвращается к тому, с чего началось.

— ... Но лесть — такая штука, на которой вертится весь мир. — А что такое лесть? — Лесть,  — ответила Венди,  — это когда папа говорит, что мои новые желтые брюки ему нравятся, а на самом деле это не так… или когда он говорит, что мне вовсе не нужно похудеть на пять фунтов. - А, это когда врут ради смеха? - В общем, да.

Если хочешь быть счастливым, ешь побольше чернослива.

— Нечего бояться, паренек,  — сказал Уллман.  — Безопасно, как у Христа за пазухой. — Про «Титаник» тоже так говорили, — заметил Джек.

...за поспешный брак молодые расплачиваются медленно.

Каллахэн томился по Сложной Задаче. У нынешних священников были свои: расовая дискриминация, освобождение женщин (и даже «гэев»), бедность, безумие, беззаконие. От них ему делалось неуютно. <...> Ему хотелось возглавить дивизию в армии… кого? Господа? Добродетели? Добра? (от обозначения суть не менялась) и выйти на битву со ЗЛОМ. Он желал действий и боевых позиций. <...> Он хотел увидеть ЗЛО с откинутым саваном лжи и хитрости, чтобы отчетливо различить все его черточки. Он хотел биться со ЗЛОМ один на один, как Мохаммед Али с Джо Фрэзером, как кельты с саксами, Иаков с Ангелом. <...> Но битв не было. Только пустячные стычки с неопределенными результатами. А у ЗЛА оказалось множество лиц, все пустые, и подбородки чаще блестели от сочащейся слюны, чем наоборот. По сути дела, отца Каллахэна принуждали сделать заключение, что в мире нет никакого ЗЛА, кроме обычного зла. В подобные минуты он подозревал, что и Гитлер — не что иное, как опустошенный бюрократ, а сам Сатана — умственно неполноценный с зачаточным чувством юмора из тех, кому представляется невыразимо смешным скормить чайке засунутую в хлеб петарду.

Разумеется, чудовища существуют: это те, чей палец лежит на пусковых кнопках ядерных ракет в шести странах, угонщики самолетов, те, кто занимается массовым уничтожением людей и те, кто насилует и убивает детей.

Ни один живой организм не в состоянии долго выносить абсолютную реальность и оставаться здоровым; даже птицы и кузнечики, по-видимому, иногда грезят.

Мир таков, что в нем редко встретишь святого.

Душа ее познала покой, как будто ее расправили и отгладили утюгом.

Наказание должно соответствовать преступлению.

Школа вообще не самое важное в жизни. Пока ты учишься, кажется, что да, это здорово, но потом никто даже не вспоминает о таких вещах, разве что когда соберутся вместе и нальются пивом.

Ральф работал на стройке, и люди говорили, что он всегда носит с собой Библию и револьвер 38-го калибра. Библию — для чтения во время перерывов, а револьвер — на тот случай, если встретит на работе Антихриста.

Для читателей одно из самых впечатляющих открытий в жизни — сам факт, что они читатели. Что не просто могут читать (Моррис это уже знал), но влюблены в чтение. Безнадежно. По уши. И первая книга, на которой это происходит, не забывается никогда, каждая страница приносит новое откровение, что ярко горит и восклицает: Да! Именно так! Да! Я тоже это видел! И разумеется: Так я и думаю! Я ЧУВСТВУЮ то же самое!

— Ты ему врезал? — Я его успокоил.