Доктор Джон Ватсон

— Он вам предлагал шпионить за мной? — Да... — Вы взяли деньги? — Нет... — Могли бы прокутить, думайте в другой раз...

— Вчера вечером я навел о тебе справки в интернете. — Есть что-нибудь интересное? — Нашел твой сайт — метод дедукции. — Что думаешь? — Ты пишешь, что можешь распознать программиста по его галстуку и летчика по большому пальцу левой руки. — Да! И я могу прочитать, что ты военный, по твоему лицу и ноге; и о том, что твой брат пьет — по твоему мобильному телефону.

— Миссис Хадсон, хозяйка квартиры, сделала мне заманчивое предложение, она мне обязана. Несколько лет назад ее мужу вынесли смертный приговор во Флориде, я ее выручил. — Извините, вы спасли ее мужа от смертной казни? — Нет, я ускорил её.

Поистине чудовищем должен быть человек, если не найдется женщины, которая оплачет его смерть!

— А как насчёт незнакомого человека? Что вы скажете обо мне? — Не думаю, что... — Мне кажется, что сейчас... — За ужином... — В другой раз. — Я настаиваю. — Настаиваете? — Мы с вами это обсуждали! — Дама настаивает.

— Вы невероятно быстро поправились. — Да... Да... Сам вытащил из себя шрапнель. Мэри сказала, у меня был ужасный доктор... — Что ж, я... чрезвычайно... рад, что вы... ммм... ну... с нами...

— Позвольте войти на стрельбище...

— М — значит Мэри. О, вы поженитесь... Я вижу белые скатерти, о, кружевные салфетки... — Кружевные салфетки... Холмс, Вашей распущенности поистине нет предела! — Я не.. — О, Мэри станет толстой, и у нё вырастет борода... — А бородавки? — О, она будет вся в бородавках! — Между прочим, это самое правдивое предсказание Флоры за всю жизнь...

[Ватсон видит воскового Холмса в окне их дома напротив] — Неплохо придумано, правда? — Что это? — Произведение искусства. Работа скульптора Менье из Гренобля. Он делал эту восковую фигуру две недели. — Зачем? — Чтобы они думали, что я там, в то время, как я здесь. — Кто?.. — Вы что забыли, что за нашим домом следят? — Кто?.. — Очаровательная компания, глава которой покоится на дне Рейхенбахского водопада. — Смотрите, он... живой... — Ну разумеется... [сцена Майкрофта и Хадсон, которые ползают под столом и двигают восковую фигуру]

— Как они туда попали? — Индивидуально.

— Самый совершенный в мире мозг ржавеет без дела. Ватсон, хотите заняться дедукцией? Подите сюда. Вон идёт джентльмен. Что Вы можете о нём сказать? — Ну... это лондонец. Идёт привычной дорогой, не оглядывается по сторонам. — Логично. — Человек зажиточный, с хорошим аппетитом. Это видно по одежде и по брюшку. — Браво! Ещё одно очко в Вашу пользу. — Пожалуй всё. — Я могу еще кое-что добавить: ему 48 лет, он женат, имеет сына, очень любит свою собаку — рыжего сеттера и работает в министерстве иностранных дел. [Обалделый взгляд Ватсона] — После истории с часами я готов верить всему, что Вы скажете... но чёрт возьми... Как?! — Нет ничего проще, дорогой Ватсон, дело в том, что этот человек — мой родной брат Майкрофт Холмс... Ха-ха-ха! — Ха-ха! Вы разыграли меня, Холмс. Но я сам виноват, не надо быть таким легковерным. А если серьезно, Холмс, вот идёт человек самой заурядной внешности. Вот, который переходит улицу. Ну вот, что Вы о нём можете сказать? — Об этом моряке, отставном сержанте? — Ах, он уже отставной сержант? Наверное это Ваш родной брат... Ха-ха! Как Вам не стыдно, Холмс, Вы пользуетесь тем, что Вас нельзя проверить и морочите мне голову. [входит миссис Хадсон] — Мистер Холмс, к вам посыльный. По виду отставной сержант.

— Что вы делаете? — Не видите? Стреляю. — Странный способ украшать дом монограммой королевы. — Мне скучно, Ватсон. — Надымили. Испортили стенку. Что Вы скажете хозяйке? — Ничего не скажу. Завешу ковром, она и не увидит. Ведь Вы мне дадите ковер? — Не дам. — Ватсон, перестаньте злиться. Проиграли на бильярде и теперь срываете на мне своё плохое настроение. Здесь явно не хватает двух точек...

— Вам не спится, Ватсон? — Я прекрасно спал. Но меня разбудило вот это... — Но вы говорили, что любите музыку. — Музыку? Да. Но это... я думал, с кем то плохо или кошка застряла в трубе. — Наверное Вы правы. Но дело в том, что это одна из моих привычек — под эти звуки мне лучше думается. А сейчас как раз есть о чем подумать. — Вы бы лучше подумали о том [высыпает порошок со снотворным в рот], что уже два часа ночи. [Ватсон берет стакан с водой и видит на дне глаз] — Что это? — Глаз. Человеческий глаз. — Стеклянный? — Настоящий. Принято считать, что в зрачке убитого остается изображение убийцы в последний момент перед смертью. Я провел ряд опытов и могу с уверенностью сказать: абсолютная чепуха! Дорогой Ватсон, чтобы Вас утешить, я могу сыграть более привычное для Вашего слуха.

— Что Вам нужно, милейший? — Ватсон, Вы пришли вовремя. Я где-то забыл свои ключи. — Вот, Ваши ключи. — Спасибо. Как я рад, что Вы их нашли.

— Давно с Востока? — Недавно, но как вы узнали? — Пустяки! Скажите, доктор Ватсон, вы понимаете всю важность моего открытия?

— Ватсон, поймите: человеческий мозг — это пустой чердак, куда можно набить все, что угодно. Дурак так и делает: тащит туда нужное и ненужное. И наконец наступает момент, когда самую необходимую вещь туда уже не запихнешь. Или она запрятана так далеко, что ее не достанешь. Я делаю по-другому. В моем чердаке только необходимые мне инструменты. Их много, но они в идеальном порядке и всегда под рукой. А лишнего хлама мне не нужно. — Учение Коперника, по-вашему, хлам?! — Хорошо. Допустим, Земля вращается вокруг Солнца. — То есть...то есть... КАК — допустим? — Земля вращается вокруг Солнца. Но мне в моем деле это не пригодится!

— Я что, жалуюсь, когда вы играете на скрипке в 3 часа ночи, на беспорядок, на полнейшее отсутствие гигиены, или на то, что вы крадёте мою одежду?! — Мы обмениваемся... — На то, что вы постоянно поджигаете мою квартиру! — Нашу квартиру... — На то, что вы ставите эксперименты на моей собаке! — Нашей...

— Полисмены проделали блестящую работу, уничтожив любые улики… — Да, они никогда не упустят возможность упустить возможность.

Я не считаю себя глупее окружающих, но, когда я имею дело с Холмсом, меня постоянно преследует ощущение собственной тупости.

— Дорогой Холмс, вы великий сыщик! — Дорогой Ватсон, я всегда вам об этом говорю!

— У меня есть та же добродетель, что и у вашей хозяйки, Холмс. Я не сую нос в чужие дела. — А я люблю совать нос в чужие дела!

— Интересно, Ватсон, что Вы скажете об этой трости? — Можно подумать, что у вас на затылке глаза… — Дорогой друг, если бы вы читали мою монографию об органах осязания у сыщиков, Вы бы знали, что на кончиках ушей имеются такие тепловые точки, так что глаз на затылке у меня нет. — Он видит Ваше отражение в кофейнике.