Шерлок Холмс

— Да. Жаль, что рыцарские времена закончились... — Ну почему закончились... Они не закончились, просто драконы стали другими.

Есть такие деревья, Уотсон, которые растут нормально до определенной высоты, а потом вдруг обнаруживают в своем развитии какое-нибудь уродливое отклонение от нормы. Это часто случается и с людьми. Согласно моей теории, каждый индивидуум повторяет в своем развитии историю развития всех своих предков, и я считаю, что каждый неожиданный поворот в сторону добра или зла объясняется каким-нибудь сильным влиянием, источник которого надо искать в родословной человека. И следовательно, его биография является как бы отражением в миниатюре биографии всей семьи.

— Ты присмотришь за ним вместо меня? — Не волнуйся, неприятности я ему обеспечу. — Вот и умница.

— Мистер Холмс, Мистер Холмс! — Слушаю, Арчи. Поделишься своей теорией? Получишь безголовую монашку, если ответишь правильно.

— Что мы говорим о совпадениях? — Вселенная в редких случаях ленива.

— Вы лучшие мамы с папой. Посмотри, сколько у вас опыта. — Откуда? — Раз у вас настоящий ребенок на подходе, я вам больше не понадоблюсь.

— Ну что ж... — Да... Знаешь, я не могу придумать, что сказать. — Ну, да. Я тоже. — Игра окончена. Это всё. — Игра не бывает окончена, Джон. Просто на поле выходят новые игроки. Увы. «Не важно, восточный ветер заберёт всех». — Что это? — Сказка, которую брат рассказывал мне в детстве. «Восточный ветер — ужасная сила, сметающая всё на своём пути. Он выискивает ничтожных и сдувает их с земли». Речь шла обо мне. — Класс. — Да, добрый у меня братец. — Так что с тобой будет? Куда тебя отправляют? — На какое-то задание в Восточную Европу. — Надолго? — На полгода. Брат так полагает. А он не ошибается. — А что потом? — Кто знает...

— Увидимся вечером. — Вечером? — Да, я пришлю тебе инструкции. — А я сообщу, свободен ли вечером. — Свободен, я проверял.

— Шерлок, пожалуйста, скажи мне, что ты не спятил. — Оставлю тебя теряться в догадках.

— Что за дело? — Настолько серьёзное, что разумнее держаться от него подальше. — Запугиваешь? — Боже, нет. Пытаюсь втянуть.

— Джон, я должен тебе кое-что сказать. И так как вряд ли мы ещё когда-нибудь встретимся, я должен сказать это сейчас... На самом деле Шерлок — женское имя. — Неправда. — Ну, попытаться стоило...

— У тебя девушка? — Да, да. Я встречаюсь с Джанин! Я думал, это бросается в глаза. — Да, но... хм... и у вас с ней отношения? Это правда? — Да, правда. — У вас с Джанин? — Да, у нас с Джанин. — А поподробнее? — Ну... все хорошо, мы с ней... друг другу подходим. — Ты это в книге вычитал? — Все это в книгах вычитывают.

— К вам кто-то пришел, вы не слышали звонок? — Я свой оторвал, он трезвонил. — На то он и звонок, Шерлок!

— Ты… Ты никогда не чувствовал боли, верно? Почему ты не чувствовал боли? — Боль чувствуешь всегда, Шерлок, но ее не нужно бояться. Боль, печаль, потери, смерть — все это хорошо, хорошо. <...> Спорить не буду, Шерлок зануда. Смеюсь и рыдаю. Холмс умирает. Ну же, Шерлок, давай, умирай. Одно небольшое усилие, и все будет позади. Мертвым быть хорошо, Шерлок. Никто тебя не достает.

Покупай лёгкие! Куришь как новичок.

— С Рождеством! — Ты же его ненавидишь. — Видимо, в пунше что-то было. — Точно! Иди выпей еще.

— Ну как твоё изгнание, братец? — Я отсутствую всего четыре минуты. — Я надеюсь, ты усвоил урок?

Примитивные люди всегда путают откровенность с грубостью.

— Кто тебя преследует? — Люди, которые хотят меня убить. — И кто же они? — Убийцы.

Порой обман столь дерзок, что ты не видишь его, даже если все совершенно очевидно.

Говорят, хорошую речь лучше не затягивать. «Закончи раньше, пусть смеются».

— Джон, проснись. Идем... Игра... что-то там. — Началась? — Да, точно, точно! (— Джон, проснись! Идём в эту... Как ее… — В игру? — Точно!)

— Я известен во всем мире. Ты вот известен во всем мире? — Нет. Я не известен во всем мире. С чего бы? — Нет. Но я даже не помню, почему. Что-то… связанное… с преступлениями. ( — У меня есть международная репутация. А у тебя есть международная репутация? — Нет, у меня нет международной репутации. — Нет... Но я даже не помню, за что. Что-то... связанное... с преступлениями.)

— Я хочу, чтобы ты рассчитала идеальную дозу для Джона и для меня, чтобы весь вечер не выходить за рамки. Небольшое головокружение — хорошо. — Мочиться в шкаф — плохо.

— Кузина за главным столом? — Ненавидит тебя. Даже думать о тебе противно. — Серьезно? — Почта второго класса, дешевая открытка, куплена на заправке. Взгляни на марку: облизана трижды, вероятно, даже слюны на тебя жаль. — Посадим её ближе к уборной.