Шерлок Холмс

История повторяется. Колеса крутятся, но ничего нового.

Суть моей мысли в том, что я самый невозможный, премерзкий, грубый, дремучий и круглосуточно брюзжащий козёл, которого вам может не посчастливится встретить. Я пренебрегаю добродетелью, не замечаю красоту, недоумеваю, когда смотрю в лицо счастью. Так что я не понял приглашения стать шафером. Так как не предполагал, что могу быть лучшим другом.

А говорят, совпадений не бывает. И какой дурак это придумал?

— Я перекинусь парой слов с Вашей мамой. — Как угодно, но она неважно соображает.

— Вы с оружием, Лестрейд? Маленький сыщик улыбнулся: — Раз на мне брюки, значит, и задний карман у них есть, а раз есть задний карман, значит он не пустует.

— У меня к вам лишь один вопрос, сэр Томас. — Какой? — Если вся его семья мертва, сколько вы надеетесь прожить?

— А вдруг я тебя пристрелю, прямо сейчас? — То сможешь упиться выражением удивления на моём лице.

— Чудо, да? — Я думал, тебя такие вещи не интересуют... — Это не мешает воздавать им должное.

У любителей дурацких шапок чаще всего непростые отношения с людьми.

— Вы мне доверяете? — Нет! — Что ж. Придется что-то с этим сделать.

— Покормите змею. — Кормите сами! — Какие мы нежные.

Современное религиозное рвение меня тревожит. Где терпимость к недоразумениям?

— Умоляю, скажите, что у вас есть ответы. — Всему свое время, Лестрейд. — Всему свое время?... Это что, какая-то игра, где нужно угадать, что вы задумали?

Помните, что говорит Дарвин о музыке? Он утверждает, что человечество научилось создавать музыку и наслаждаться ею гораздо раньше, чем обрело способность говорить. Быть может, оттого-то нас так глубоко волнует музыка. В наших душах сохранилась смутная память о тех туманных веках, когда мир переживал свое раннее детство. (Помните, что Дарвин говорит о музыке? Он утверждает, что способность создавать её и наслаждаться ею появилась у людей задолго до того, как они обрели дар речи. Возможно, именно поэтому она так глубоко нас волнует. В наших душах до сих пор хранятся смутные воспоминания о тех туманных веках, когда мир был ещё совсем юным.)

— Джеф, пора. Тебе нужно в туалет. — Грег! — В туалет, пожалуйста! — С чего это!? — Ну, не знаю, может уже стоит. — Да, спасибо, что напомнил.

— У тебя есть работа. У тебя есть я. Ты жив! — Я повторял себе это множество раз. Так часто, что из этих слов выветрился весь смысл.

Некоторые тайны просто необходимо обнародовать, а истории поведать.

— Подружки у вас нет? — Подружки не моя сфера, простите, Джон. — Мм, понятно. А дружок есть? — ... — Это теперь нормально. — Сам знаю. — Так дружок есть? — Нет.

– У людей нет заклятых врагов. – Простите? – В реальной жизни у людей заклятых врагов не бывает. – Разве? Довольно безрадостно! А кто бывает тогда в реальной жизни у реальных людей? – Друзья. Просто знакомые, которые им нравятся или нет. Любовницы, любовники... – Унылая картина, как я и сказал.

— Хотите, чтобы я пошёл с вами? — Я люблю гулять не один, и когда говорю вслух, думается лучше.

Я не должен делать исключения. Исключения нарушают правила.

Мы с тобой перевели немало чернил, размышляя о связи между людьми, но переписка не приблизила нас к пониманию этого феномена. Порой мне кажется, будто я стою у края широкой пропасти, кричу оттуда, не зная отвечаешь ли ты мне или то, что я слышу лишь отзвук моего голоса. С этого края пропасти мне кажется, что стремление обрести единство с кем-либо одна из основных причин несчастья в этом мире. Я смотрю на брачные ритуалы, которые совершает Ватсон, пытаясь найти какой-то смысл в существующих общественных условностях. Мне кажется, с каждым разом он всё больше и больше разочаровывается в них. Я веду себя так, будто считаю себя выше подобных глупостей, в основном потому, что видел как они разрушали людей, которых я уважаю. Но, честно говоря, иногда мне кажется, что моё поведение вызвано тем, что любовь (за неимением лучшего термина) — это игра, которую мне так и не удалось понять. И я лишь предпочитаю держаться от неё подальше. В конце концов, если бы все мои убеждения были непоколебимы, я бы не сожалел о стольких своих поступках и не стал бы продолжать эту переписку, вопреки всем инстинктам. Для меня ты — загадка, которая несмотря на всё, что случилось всё ещё занимает. И наш разговор, возможно, бессмысленный продолжается и нам остаётся гадать: может быть нам не удалось найти ответы на вопросы, волнующие нас или же этих ответов просто не существует. К счастью, для нас обоих жизнь всегда находит новый способ, хитрую уловку, чтобы отвлечь нас от мучительных проблем.

Мир полон очевидных вещей, которых никто не замечает.

Загадка предполагает лишь наличие отгадки, и не важно нравится она нам или нет.

Побочные обстоятельства порой бывают столь же красноречивы, как муха в молоке.