Старик

Мысль — это ключ ко всем сокровищницам, она одаряет вас всеми радостями скупца, но без его забот.

Со всеми этими духами, с их демонстрацией широкой публике, Эйзенхайм дал нам убедительные доказательства бессмертия человеческой души. Душа реабилитирована перед лицом современного научного материализма. Его спиритические опыты поднимут человечество на новый моральный уровень.

— Может бы-ы-ыть... — Так вы его видели или нет? — Может бы-ы-ыть... — И вы можете сказать, куда он поехал? — Может бы-ы-ыть... А что вам, собственно, нужно от прекрасного принца? Вы с ним что, знакомы? — Может бы-ы-ыть... — Я имею ввиду, вы с ним лично знакомы? — Он спал в моей постели! Что может быть более личным?

Чем больше новых сложностей — тем серьезнее начинаешь относиться к жизни...

Весёлая картина  — коза дерёт Мартына, – пробормотал я. – А вот наоборот – Мартын козу дерёт.

Бескорыстие  — это добродетель, требующая награды.

— И ты иди, — мягко сказал Старик. — Женщина ждёт. Исторически это их судьба, но, если есть выбор между ней и компанией собутыльников, пусть даже и очень хороших, всегда выбирай женщину. — Да? — такое мне в голову в жизни не приходило. — Да. — Старик сплел пальцы и откинулся на спинку кресла. — Вот если бы мы собирались на битву — тогда другое дело. Тогда мы были бы куда важнее, чем она, ибо ради битв рождается мужчина. Его судьба — воевать и умирать, входя в бессмертие. Ибо тот, кто бежит от битвы – умирает от страха многократно, а тот, кто успевает убить своего противника, даже пронзенный вражеским копьём, — тот будет жить вечно. Впрочем, всё это только красивые слова, которые не стоят ничего, по сравнению с тем, что ждёт тебя в твоём жилище. Ступай.

Старик тостов говорить не стал и другим налить не предлагал – он отхлебнул вина и с видом знатока покачал головой: — Улей и сад,  — негромко произнес он.  — Да, это славное вино. Ах, какое было солнце в Андалусии, какие женщины! Как они меня любили, как почитали. Увы, увы им, увы им всем, ибо те, кто любит, должны помнить о том, что частенько отданная любовь возвращается дарителю в виде трехкратных мук.

— Эй, старик, давай помогу тебе. А что со спиной, болит? — Одна у меня теперь болезнь — старость. — Не расстраивайся, отец, есть у меня средство от этой беды. — От старости есть только одно средство — могила.

Старик: — Чего мне бояться? В моем возрасте мне бояться нечего. Живем в таком мире, что бояться надо вам. Чаю с мятой? Чарли Уэкс: — Почему бы нет? Джеймс Риз: — А в ваше время мир был другим? Старик: — Он был столь же злым. Но зато более вежливым.

Дети всегда жестоки, родители одиноки, их, бедных, дети не любят и нелюбовью губят.

Старик посмотрел на корову свою: Зачем я, Бурёнка, тебя продаю? Корову свою не продам никому – Такая скотина нужна самому!

Ведь, когда ты кого-то любишь, надо сначала убедиться, любят ли тебя, а то от такой погони будет больше вреда, чем толку.

Пустынная колючка благоденствует, а весенний цветок скоро увядает. Такое изящество, такое достоинство и такая трагедия!

Ученость ваша у крестьян Прославлена и всем видна. Вот полный доверху стакан, И сколько капель в нём вина, Пусть столько же счастливых дней Вам бог прибавит к жизни всей. Желаю здравья вам в ответ В теченье столь же многих лет.

– Но это же такая мелочь. Это пустяки, – пожала плечами Жюльет. – Да, мелочь, и в то же время это совсем немало. Пустяков не бывает, но мы не всегда правильно оцениваем последствия своих поступков.

Говорят, товарищ комиссар, что при коммунизме все станут получать по потребности, это как же тогда будет, если каждому, особенно с утра, по потребности — сопьются все?

Благослови Господь И вас, и всех, кто хочет вместе с вами, Чтоб стало зло добром, враги — друзьями.

Товарищ Спиридонов, тут и Кутузова, и Ленина, и геройскую звезду дают за то, чтоб побольше набить народу. Сколько наколотили и наших, и ихних. Какую же звезду — наверное, кило на два — надо вашей дочке дать, что она в такой каторге жизнь новую принесла.

Мы можем не двигаться с места. Но даже не двигаясь, мы, быть может, уйдем.

Вер много, а дух один. И в тебе, и во мне, и в нём. Значит, верь всяк своему духу, и вот будут все соединены. Будь всяк сам себе, и все будут заедино.

Ветер – он-то уж наверняка нам друг, – подумал он, а потом добавил: – Впрочем, не всегда. И огромное море – оно тоже полно и наших друзей, и наших врагов.

– Ты устал, старик, – сказал он. – Душа у тебя устала.

... я смогу заснуть и увидеть во сне львов. Почему львы – это самое лучшее, что у меня осталось?

Два раза ничего не повторяется.