Стасс Бабицкий

Мегаполис встряхнулся, словно большой косматый пёс. Зевнул спросонок, обнажая клыки небоскрёбов. Облизал темно-синим языком реки губы набережных, высохшие за ночь. Прислушался к голодному урчанию полупустых вагонов метро и начал вычесывать блох из колтунов спальных районов: автомобили, блестя хитиновыми панцирями, устремились в проборы улиц, запрыгали, обгоняя друг друга, но вскоре намертво встали в пробках и заторах.

Отрывной календарь на 1985 год начинал свою жизнь плотным толстячком, однако к декабрю заметно похудел. Из-под золотистой шапки топорщились корешки ушедших дней.

Проблема современных офисов: время здесь утекает незаметно. Это в шахте выматываются, к концу смены нет сил даже кружку пива в руке удержать. А в небоскребах по-другому работают. Сидит человек, перебирает документы, погружается в собственные мысли. Усталости не чувствует. Вот так можно задуматься и три дня просидеть.

Времена меняются. Люди часто повторяют эту фразу, даже не задумываясь: а по какому курсу им однажды предложат совершить обмен. И будет ли эта сделка выгодной.

Забрать бы сразу все деньги у народа, чтоб не баловались! Но нельзя. Без денег народ способен на революцию или еще какую подлость.

Всего секунду назад две одинокие точки были разбросаны в непередаваемо-пустынном пространстве. Теперь же между ними протянулась линия, связывая накрепко, соединяя дыхания и сердца.

Буква закона часто отступает перед цифрой. Особенно если та астрономическая и в долларах.

Людям уже сулили золотые горы, но когда подошли ближе, оказалось, что блестела фольга от шоколадных конфет.

Даже самому свободолюбивому бродяге нужно место, где на него не будут смотреть, как на чужака. Где ждут. Где встретят с распростертыми объятиями. Пусть при этом кивнут великодушно, мол, мы предупреждали, нет там ничего особенного за горизонтом. Пусть, имеют право. Но при этом и вправду обрадуются.

Этим летом я решил спасти мир: лежать на спине и ничего не делать. Тем самым, как бы, не усугубляя энтропию Вселенной, а стало быть — да-да-да! — отодвигая гибель планеты хотя бы на несколько секунд.

Петя очень страдал в детстве оттого, что был тучным мальчиком. Одноклассники приклеили ярлык: Жиртрест. Он специально носил очки, замотанные изолентой, чтоб дразнили очкариком. Но дети злобные по натуре, потому и били по больному...

Вряд ли это добавит положительных штрихов к его портрету, уже и без того подпорченному нелепой лысиной и морщинами.

Сам апостол Петр не ведет список грехов настолько подробно, как соседи, наблюдающие за вами в дверной глазок.

Государства — это же на самом деле не разноцветно-бесформенные пятнышки на карте. Это люди. Алчные. Злобные. Подлые. Из-за них любой мир рано или поздно заканчивается войной. Просто лотерея, — какому поколению придется рыть окопы, а кому повезет вымирать от СПИДа, автомобильных аварий и прочих, абсолютно мирных напастей.

Раньше всегда считала, что «Ирония судьбы» — комедия. А теперь понимаю: когда ты внутри сюжета, это просто фильм ужасов!

Музыка идеально дополняла момент: старенький магнитофон стоял на столике, у самой кровати, вылетавшие из него ноты, падали мурашками на её голую спину.

Зима. Холод лютый. Целоваться начали просто, чтобы согреться, а остановиться уже не смогли.

Ни упрёков, ни презрительного молчания — скомкав три года без единого звонка или письма, словно снежок, она размахнулась и забросила обиды как можно дальше.

Жену меняют на молодую, а стало быть, более современную особь, как айфоны и другие полезные приспособления. Только не надо рассказывать про общество потребления! Так всегда было. Невесте графа де ля Фер всего шестнадцать лет... Никого же не смущает?

Капитализм породил новую форму феодальной зависимости: квартальные бонусы. Ради них сотни людей готовы были отказаться от обеденного перерыва и законных выходных, да что там, плевали на семью и здоровье, лишь бы горбатиться в поте лица на Чужого Дядю.

Люди боятся не кнута, нет, их страшит отсутствие пряников.

Последняя битва может быть только за правое дело! Не за чужую землю, не за деньги или амбиции, а за саму жизнь рода человеческого. Это как ставить весь банк на последнюю карту. Победим — и больше никогда не будет войн. Проиграем — вообще ничего не будет.