Арамис

— Атос, вы ранены? — Я удивлён.

Глотать пыль по дороге в Лондон? Я знаю тысячи способов, как весело умереть в Париже.

— Он что, двужильный? — Да он, кажется, вообще не человек.

— Я скорее умру, чем де Тревилю доложат, что меня убили! — Вы только что превзошли самого себя, дорогой Портос.

Ах, этот Д'Артаньян! – заметил Арамис. – Он так похож на парламентскую оппозицию, которая говорит «нет», а делает «да»

Кардинал – не дама, разговор пойдёт не о любви.

Один за всех и все за одного!

— Надо рассчитывать на пороки людей, а не на их добродетели. — Нам нужны надежные исполнители наших поручений не только для того, чтобы добиться успеха, но также для того, чтобы не потерпеть неудачи.

— Что дает тебе право распоряжаться нашими жизнями? Ты что, святее всех? — Да. И умнее.

Он умерла так же, как жила: на своих правилах.

Недуг, съедающий мужчину, – женщина.

— Возможно у меня найдется для вас работа. — Нет, спасибо, но у меня уже есть работа. — А я запойный пьяница. — А я ленивый содержанец. — Нет, мне тоже не требуется. — Возможно в будущем вы об этом пожалеете. — Возможно, но не сегодня.

Бог хочет обращения грешника, а не его смерти.

Рауль, мой вам совет, никогда не задавайте лишних вопросов. И старайтесь не отвечать на них. Поверьте аббату, который больше мушкетер, и мушкетеру, который больше аббат.

— У вас есть свои тайны, у нас – свои. И очень хорошо, что мы не выдали их друг другу. Это значит, что мы еще умеем хранить тайны. — Да, но похоже мы не умеем хранить дружбу...

Смерть — это врата, ведущие к погибели или к спасению.

— Если вы смеетесь и сомневаетесь в моих словах, — сказал Арамис, — вы больше ничего не узнаете. — Мы верим, как магометане, и немы, как катафалки, — сказал Атос.

Давайте лучше выпьем! Выпьем за нас. И не будем ни на чьей стороне: ни на стороне Мазарини, ни на стороне Фронды. Будем мушкетерами!

... Что касается политики, то меня интересуют только хорошенькие женщины.

— Вы не представляете, Д'Артаньян, как бывают несносны мужья моих прихожанок! — Так несносны, что готовы нанять наемных убийц? — Но, Д'Aртаньян, Вы же не видели моих прихожанок...

— Что Вы, что Вы! Я старею! Мне уже тридцать семь лет! — Сколько, сколько? — Тридцать семь! — Интересно... В прежние времена я был младше Вас на два-три года. А сейчас, если мне не изменяет память, мне стукнуло сорок! — Что Вы говорите! Возможно. Вы всегда были сильней меня в математике.

Я всё привык делать до конца!

Женщина сотворена нам на погибель, и она источник всех наших бед.

... Скрывайте свои раны, когда они у вас будут! Молчание — это последняя радость несчастных; не выдавайте никому своей скорби. Любопытные пьют наши слезы, как мухи пьют кровь раненой лани.

Прости, Господи, невинные прегрешения наши!