Д'Артаньян

Верьте, Ваше Величество, в этой груди сердце, которое бьется за Вас и всегда будет биться за Вас до последнего удара!... Бог мой, разве Вы не знаете, мы столько раз рисковали за Вас жизнью, Ваше Величество! Так неужели Вы не сжалитесь над Вашими верными слугами, которые в течение двадцати лет оставались в тени, ни словом, ни вздохом не выдавая Вашей тайны и не напоминая о себе?

— Что для Вас свобода, Портос? — Ну, это хорошая драка, отличная выпивка, ну и приличная закуска. — Вы забыли про женщин, дорогой Портос. Это плохой признак.

— Вот Вы мне объясните, Д'Артаньян, почему Вы всегда спите днем? — Да потому что ночью спите Вы, Портос! — Ну и что? — Да Вы храпите, как табун лошадей!

Я чувствую себя пыльной статуей, забытой в подвале. Такая жизнь, Портос, может убить похлеще пушечного ядра.

Успокойтесь, Портос. Нужно уважать человека, который трижды возвращался из преисподней.

Я вмешиваюсь в то, что меня касается, и умею делать вид, будто не замечаю того, до чего мне нет дела.

— Значит, Вы на его стороне. А мы поклялись привезти Бофора живого или мертвого! Теперь мы обесчещены! — Я согласен с Д'Артаньяном! — Друзья! Вы что, жалете, что не пролили нашей крови? — Нет! Мне больно, что мы идем друг против друга! Мы, которые всегда были вместе! Теперь нам ни в чем не будет удачи!

Головы высоких людей видны издалека, а у кардинала хорошее зрение.

Один за всех, и все за одного — это отныне наш девиз!

— Мы и вдвоем стоим целой дюжины! — Но вчетвером мы стоили бы тридцати пяти.

— Атос! Атос? Портос, где же Атос? — Дорогой друг, Атос стал много пить. До меня дошли слухи, что он спивается. — Что?! Ему нельзя пить... — Никому нельзя пить...

— А что мы будем делать? — Всё! — Кхе... — Мне кажется, Вы способны на всё!

— Что Вы, что Вы! Я старею! Мне уже тридцать семь лет! — Сколько, сколько? — Тридцать семь! — Интересно... В прежние времена я был младше Вас на два-три года. А сейчас, если мне не изменяет память, мне стукнуло сорок! — Что Вы говорите! Возможно. Вы всегда были сильней меня в математике.

— Вы не представляете, Д'Артаньян, как бывают несносны мужья моих прихожанок! — Так несносны, что готовы нанять наемных убийц? — Но, Д'Aртаньян, Вы же не видели моих прихожанок...

Я бы мог предать своего короля, но не сына.

Народ — это взрослый ребёнок, которого надо только приласкать, и он будет нем, тих и кроток, как ягнёнок.

Скупость сушит душу.

Хватит! Мы тупеем на этой войне, господа!

— Это королева. Она ходит как угодно. — Кому угодно? — Тому, кто играет.

Быть вежливым и предупредительным не значит ещё быть трусом.

Судьба — куртизанка: сегодня она благосклонна, а завтра может повернуться ко мне спиной.

На каких неуловимых и тончайших нитях висят подчас судьбы народа и жизнь множества людей!

Мошенник смеется не так, как честный человек; лицемер плачет не теми слезами, какими плачет человек искренний. Всякая фальшь — это маска, и, как бы хорошо не была она сделана эта маска, всегда можно отличить её от истинного лица, если внимательно присмотреться.

Тысяча чертей, сударь! Не вам учить меня манерам, предупреждаю вас!

Люди, старея, возвращаются к детству.