Д'Артаньян

Если за это меня повесят — я очень серьезно обижусь.

— ... Опасайтесь всех: друга, брата, любовницы... Особенно любовницы. Д'Артаньян покраснел. — Любовницы?... — машинально повторил он. — А почему, собственно, я должен опасаться любовницы больше, чем кого-либо другого? — Потому что любовница — одно из любимейших средств кардинала, наиболее быстро действующее из всех: женщина продаст вас за десять пистолей.

— Вас всех уже бы убили, но не волнуйтесь. — Попробуем ещё раз.

Лучше ехать одному, чем со спутником, который трясется от страха.

Это правда, — согласился Д’Артаньян, — на мне нет одежды мушкетера, но душой я мушкетер. Сердце мое — сердце мушкетера. Я чувствую это и действую как мушкетер.

— Сударь, вы должны мне 9 ливров. — Именем короля, вы арестованы! — На что только люди не идут, чтобы не отдавать долги.

— Атос, она мне сказала, что я её никогда не забуду. Это правда? — Да, мой бедный Д’Артаньян, это правда. — И как теперь жить? — Так и живите. — А если у меня не хватит сил? — У вас хватит.

— Когда-нибудь ты станешь маршалом Франции, мой бедный Д’Артаньян. — Почему я бедный? — Потому что я так сильно тебя любила, что ты никогда меня не забудешь.

— Советую вам убить в себе любовь, пока она не расцвела. — Почему? Она во мне только что родилась. — Она приведет вас к могильное плите, сударь. — Она приведет меня к счастью!

Как хороши слова, которые много обещают! Как приятно жевать их, когда нечего есть!

Удовольствия, к которым мы не привыкли, беспокоят нас больше, чем привычные горести.

— Мне всегда не везло с жильцами. — Зато вам очень повезло с женой.

За корсажем этой женщины — все тайны Лувра!

Один за всех и все за одного!

— Сюда нельзя. — Почему? — Я вас съем. — А я вас.

— А что делает король? — О, это самая слабая фигура, нуждается в постоянной защите.

— Встречусь ли я с ней когда-нибудь? — Помните, что только с мертвыми нельзя встретиться здесь, на земле.

Знаете пословицу: «Кому не везет в игре, тому везет в любви»? Вам слишком везет в любви, чтобы игра не мстила вам за это.

— Мы говорим: «Горд, как шотландец», — вполголоса произнес герцог. — А мы говорим: «Горд, как гасконец», — ответил д'Артаньян. — Гасконцы — это французские шотландцы.

Если бы вы могли читать в моем сердце, открытом перед вами, вы увидели бы в нем такое горячее любопытство, что сжалились бы надо мной, и такую любовь, что вы в ту же минуту удовлетворили бы это любопытство! Не нужно опасаться тех, кто вас любит.

— Что дает тебе право распоряжаться нашими жизнями? Ты что, святее всех? — Да. И умнее.

— При известных обстоятельствах пять минут — это пять столетий. — Когда любишь!

— Д’Артаньян… — Что, думаешь только ты можешь кого-то потерять? Жизнь одной женщины или будущее Франции — что бы ты выбрал на моём месте? — Я многим пожертвовал, от многого отказался ради чести, ради короля, ради Отчизны и знаешь, что я выяснил? Парень, все эти жертвы и лишения не согреют тебя в ночи, жизнь слишком короткая и слишком долгая, чтобы идти по ней в одиночестве, не становись похожим на меня, выбирай женщину, бейся за любовь, Д’Артаньян, Франция никуда не денется.

— Возможно у меня найдется для вас работа. — Нет, спасибо, но у меня уже есть работа. — А я запойный пьяница. — А я ленивый содержанец. — Нет, мне тоже не требуется. — Возможно в будущем вы об этом пожалеете. — Возможно, но не сегодня.

Смеётся над конём тот, кто не осмелился смеяться над его хозяином!