Доктор Джон Ватсон

— Это игра, мой друг. Игра теней, и мы играем в неё — Профессор и я... В кошки-мышки, в плащ и кинжал. — Скорее уж в паука и муху. — Я не муха. Я кошка. — Не мышь, а кинжал.

— «Дорогой мистер Шерлок Холмс. Я нигде не могу найти Бубенчика. Прошу Вас, прошу, помогите!» — Бубенчика? — Это кролик, Джон! И это еще не все: «Бубенчик, перед тем как исчез, стал светиться, как фея», — пишет крошка Кирсти, — «а на следующее утро Бубенчик пропал. Клетка закрыта, следы взлома отсутствуют». Слушай, а это любопытно! Звони Лестрейду, расскажи о сбежавшем кролике! — Ты серьезно?..

— Он рассказывал мне о своих старых друзьях. Который из них вы? — Новый.

— Я должен заняться делом. — Ты только что вернулся, кого-то загарпунив, и тебе опять неймется?! — Это было утром!

— Привет, Грег. ... — Это Вы придумали себе кличку Грег? — Это его имя... — Честно? — Да. Хоть раз бы поинтересовались.

Ты чуть не извинился минуту назад — не порть впечатление.

— У тебя юмор такой? — Хотел сломать лед. — Веселость тебе не к лицу — лед привычнее.

— Я впервые в жизни испытал то, что произошло со мной прошлой ночью. — Да, ты говорил. Испуг — Шерлок Холмс испугался — твои слова. — Нет, нет, не только это — я испытал сомнение, неуверенность.

— Нас поймают? — Нет. Во всяком случае, не сразу. — Ну через пять минут. « — О здравствуйте, мы тут вздумали прогуляться по вашей суперсекретной базе. — Правда? Класс! Добро пожаловать! Чайник на плите.» Если не пристрелят...

— Это позерство. — Конечно, люди всегда позерствуют.

— О, слушай. Может наконец-то обойдешься без этого? — То есть? — Я о твоем обыкновении загадочно двигать скулами и поднимать воротник наверх. Ты и без этого крут. — Я... Я так не делаю! — Делаешь.

— О, Джон, как же я тебе завидую. — Завидуешь мне? — Твой мозг так прост и незатейлив, что почти не используется. Мой же — как мотор, вырывающийся из под контроля... Ракета, разрывающаяся на куски, заточенная в спусковой шахте. Мне нужно дело!

— Но в правилах сказано... — Их идиоты придумывают! ( — Это не по правилам. — Хорошо, значит, правила неправильные!)

Как ужасно было бы жить в мире, где не с кем было бы поговорить о поэзии, о живописи, о политике... Где каждый знает только то, что ему нужно для дела...

— Вы пьете формальдегид! — Хотите глоточек?

— Вы секретной службе не доверяете? — Разумеется, нет! Они шпионят за всеми за деньги.

— Что думаешь о водителе? — Он идиот. Вообразил, что его могут подозревать. — Я считаю его подозреваемым!

— Ты продолжал говорить, когда я ушёл? — Я не знаю, когда ты ушёл.

— Ему плевать. Он теперь презирает её. Даже не называет её по имени. Просто «эта женщина». — Это отвращение или восхищение? Так называют даму, которая небезразлична.

— Обращайтесь с ней как с принцессой, Майкрофт. — Но не как она обращается с принцессой.

— Как ты узнал о курении? — Как всегда, улика была у тебя под носом, Джон. Ты видишь, но не замечаешь. — О чем ты? — О пепельнице.

— Пусть люди верят, что ты человек. — Зачем? — Затем, что так интереснее.

— У меня есть сайт! — С подробным описанием двухсот сорока видов табачного пепла?

— Когда мы договаривались? — Вчера. — Вчера меня не было дома, я был в Дублине! — Не моя вина, что ты не слушал.

— У моего брата мозг ученого или истинного философа, но он предпочел стать детективом. Что можно заключить о его сердце? — Я не знаю. — Я тоже. Но сначала он хотел быть пиратом.