Джон Сноу

— Теперь я знаю о тебе больше, чем знал утром. — А если бы я убил её? — Она была бы мертва, а я опять-таки знал бы о тебе больше, чем прежде.

— Гора всё равно что мать. Прильни к ней, прижмись лицом к её груди, и она тебя не уронит. — Всегда хотел выяснить, кто была его мать, и думать не думал, что найдёт её в Клыках Мороза.

Напиток должен быть достаточно горяч, чтобы согреть человека как следует, но не должен обжигать.

— Я бы всех воронов охотно разослал. Уж очень они не любят сидеть в клетке. — Ты тоже не любил бы, если бы умел летать.

Легче одному человеку найти двести, чем двумстам одно.

— Я знаю, какое наказание положено за дезертирство, милорд. Я не боюсь умереть. — Не побоишься и жить, я надеюсь.

— Ну и вид у тебя сегодня. Ночная езда-то утомляет. — Вы знаете? — Неужели ты считаешь, что меня выбрали лордом-командующим Ночным Дозором за то, что я туп, как полено? Эйемон сказал мне, что ты уедешь. Я ответил ему, что ты вернёшься. Я знаю своих людей. Честь заставила тебя ступить на Королевский Тракт, честь и повернула назад. — Это сделали мои друзья. — Разве я сказал — твоя собственная?

Лорды — это золото, рыцари — сталь, но из двух звеньев цепи не скуёшь, нужны серебро и железо, свинец и олово, медь и бронза и все остальные — то есть фермеры, кузнецы, торговцы и прочие люди. В цепи должны быть разные металлы, потому что стране нужны разные люди. Ночному дозору также нужны всякие люди. Зачем существуют разведчики, стюарды и строители?

Какой человек добровольно назовёт себя трусом?

Восемь тысяч лет мы клялись защищать королевства людей... и восемь тысяч лет нарушали эту клятву, потому что Одичалые — тоже люди.

Из олова не выкуешь железный меч, сколько ни стучи молотом, но это не значит, что олово бесполезно.

— Она тебя любила. — Она так сказала? — Нет. Она только и говорила о том, как тебя прикончит. Вот как я догадался.

– Я не знаю, почему ты это сделал, – сказал Сэм. – Но я понимаю, что это сделал ты… – Он застенчиво отвернулся. – У меня никогда ещё не было друга. – Мы не друзья, – улыбнулся Джон, опуская ладонь на широкое плечо Сэма. – Мы братья!

— Я бы хотел взглянуть на тебя в шёлковом платье. — Да ну? — Чтобы сорвать его с тебя. — Порвёшь моё милое шёлковое платье — получишь в глаз.

— А когда я стану вольным, — спросил ее Джон, — буду я волен уйти? — Ясное дело. А мы будем вольны тебя убить.

Не обязательно доверять человеку, чтобы использовать его.

– Я слышал, как вы ему пели. – Я напевала для себя. Я же не виновата, если он слушал.

– Далла как-то сказала мне одну вещь. Сестра Вель, жены Манса Налётчика. Она говорила, что волшебство – это меч без рукояти. Нельзя взять его, не поранившись. – Мудрая женщина, – Мелисандра поднялась, её красные одежды трепетали на ветру. – Меч без рукояти всё равно остается мечом, а меч – отличное оружие против врагов.

Люди любят жаловаться на своих жён и хозяев. Те, у кого нет жены, вдвое сильнее клянут своих господ.

Труд будет тяжким и изнурительным, – мог бы он добавить. – Ты будешь спать на камнях, у тебя не останется сил, чтобы жаловаться и плести заговоры, и когда ты забудешь, что значит жить в тепле, быть может, ты вспомнишь, что значит быть человеком.

Чем больше ты даёшь королю, тем больше ему хочется.

— Ты полюбился его величеству. — Можно сказать и так. Он всего дважды грозил обезглавить меня.

Предатель расскажет вам всё, что вы захотите услышать, а потом предаст.

– Может, ты хоть раз попытаешься дать ответ, который меня устроит, лорд Сноу? – проворчал король. – Я надеялся, что правда вас устроит куда больше, сир.

— Я с радостью отдам свою жизнь. — Кому нужна твоя радость? Бранись, сражайся, пока не перестанет биться сердце! И знай, мальчик... твоя смерть будет подарком тем, кто живёт к югу от Стены. Они никогда не узнают, что ты сделал. Они никогда не узнают, как ты умер. Даже имени твоего не узнают, но они будут живы, потому что какой-то бастард к северу от Стены отдал за них свою жизнь.