Кастиэль

Я больше не участвую в войнах. Я наблюдаю за пчелками.

— Вы нашли ведьму, которая намеревается взломать печать? Она мертва? — Нет, но она в городе, и мы уже знаем, кто она... — Дин, Сэм, вам необходимо срочно покинуть город. — Но мы же только взяли след! — Намерены его мы уничтожить...

А я погибну, пытаясь исправить свою ошибку. Или не погибну. Меня снова вернут. Я понял. Воскрешение — это наказание. С каждым разом всё хуже.

— Настали странные времена. — Они всегда были странные.

Ты переживаешь. Впрочем, это основная черта твоего характера, поэтому порой я её игнорирую.

— Не наноси защиту от ангелов, она и меня оттолкнёт. — Если она спасёт от твоих дружков, я потерплю.

— Прости, Дин. — Нет. Ты лишь играешь в извинения.

Прости, но так устроена вселенная. Она сконструирована из конфликтов. Почему я в выигрыше, когда тебе не везёт?

Видишь ли, мы поначалу не знали, какую выбрать обезьяну. Не обижайся, но я голосовал за неандертальцев, их поэзия была... великолепна. И созвучна музыке сфер. Но, в итоге, выбрали вас... хомо сапиенс сапиенс. Вы съели яблоко, придумали штаны.

— Это Слово Божие? — Да, одно из них. — И о чём оно гласит? — Э-э... «Древо»? «Конь»? «Манящий краб»? Не могу прочесть. Это не предназначено для ангелов.

— Ты ангел. — Простите, это заигрывание? — Это вид.

— Ты вспомнишь, как использовать свою силу. Это как кататься на велосипеде. — Кататься я тоже не умею.

— Я умер. — Соболезную. — И где я? — В раю. — В раю? Как меня занесло в рай?!

— Соблюдай акт воздержания против звуков. — Что? — Заткнись.

— А ты чего жаждешь, Дин? — Что? — Ну, медленно, но верно все в этом городе становятся жертвой Голода, только на тебя он до сих пор не подействовал. — Когда я хочу пить, я пью. Если хочу секса, я иду и беру. Захочу — получу бутерброд или драку. — Значит... ты просто уравновешенный? — Боже, нет. Я просто сыт.

— И что, мы просто сядем и будем ждать, что случится?! — Сожалею. — Пошёл ты. Ты и твоя миссия. И твой Бог. Если ты мне сегодня не поможешь, то, когда придёт время и я тебе потребуюсь... Не приходи. — Дин. Дин! — Что? — Ты должен понять, почему я не могу вмешиваться. Пророки — особые. Их защищают. — Я это понял. — Если что-то угрожает пророку... Что угодно — появится архангел и уничтожит угрозу. Архангелы не знают жалости. Они совершенны. Они самое грозное оружие Небес. — И эти архангелы, они связаны с пророками? — Да. — Так что если пророк окажется в одной комнате с демоном... — Самый ужасный гнев божий обрушится на голову такого демона. Просто, чтобы ты понял, почему я не могу помочь. — Спасибо, Кас. — Удачи.

— Кастиэль? Алло? Похоже, тут всплыла ангельская погремушка. Это вроде как по твоей части. Кас, ты что оглох? — Привет, Дин. — Ты издеваешься? Я тут бью в набат из-за Сэма, а ты явился из-за какого-то рога?! — Ты звал меня, и я пришёл. — Я тебя, мудака, зову уже несколько дней!

— Я сожалел абсолютно искренне. — Спасибо. Жаль, что это ничего не меняет.

Я помню знаменательное событие. Знаменательное — поскольку оно так и не случилось. Его предотвратили два парня, старый пьяница и падший ангел.

— Он так дерётся? — Это их приветствие. — Мне не нравится. — Никому не нравится.

— Она у нас теперь шизанутая маньячка? Зашибись. — Кто такая шизанутая маньячка? — Дамочка, которая гоняется с ножом за предметом обожания. <...> — Кас, как думаешь, Анна права? — Нет. Она... Шизанутая маньячка.

— В ваших мифах Купидонами ошибочно зовутся одни из низших ангелов. Если быть точным, он — херувим, ангел третьего класса. — Херувим? — Да. Их полным-полно по всему миру. — Ты про летающего карапуза в подгузнике? — Недержание им не свойственно.

— То был не я. — Кто же её туда положил?

— Тут логово порока, мне здесь не место. — Друг, ты выступил против небесных властей. Пороки идут как бонус.

— Последняя ночь на Земле, как ты ее проведешь? — Я хотел посидеть тут, тихонько. — Друг, ты что? Подумай. Выпивка, девочки... — ... — У тебя ведь уже были женщины? Ну, или ангелы хотя бы? — ... — То есть ты никогда там, наверху, не орошал облака? — Случай не представился.