Александр Вертинский

Жизнь надо выдумывать, создавать. Помогать ей, бедной и беспомощной, как женщине во время родов. И тогда что-нибудь она из себя, может быть, и выдавит.

Эмиграция — большое и тяжкое наказание. Но всякому наказанию есть предел. Даже бессрочную каторгу иногда сокращают за скромное поведение и раскаяние.

Стихи должны быть интересные по содержанию, радостные по ощущению, умные и неожиданные в смысле оборотов речи, свежие в красках, и, кроме всего, они должны быть впору — каждому, т.е. каждый, примерив их на себя, должен быть уверен, что они написаны о нем и про него.

Наши сердца, как перчатки, изношены.

Знаешь, если б ты меня любила, Ты бы так легко не отдала Ни того, что мне сама дарила, Ни что, что от меня брала. Но пожара нет. А запах дыма Очень скоро с ветром улетит, И твое божественное имя Для меня уже едва звучит.

Я живу. Я жить могу без веры, Только для искусства одного. И в моих глазах, пустых и серых, Люди не заметят ничего.

Время лечит людей, И от всех этих дней Остается тоска одна, И со мною всегда она. Но зато, разлюбя, Столько чувств загубя, Как потом мы жалеем себя!

Как нам стыдно за ложь, За сердечную дрожь, И какой носим в сердце мы нож! Никому не понять, Никому не сказать, Остается застыть и молчать.

А любовь — это яд. А любовь — это ад, Где сердца наши вечно горят.

Сколько вычурных поз, Сколько сломанных роз, Сколько мук, и проклятий, и слез!

Какое мне дело, что ты заблудилась в дороге, Что ты потеряла от нашего счастья ключи. Убитой любви не прощают ни люди, ни боги. Аминь. Исчезай. Умирай. Погибай и молчи.

Ты – злая принцесса, убившая добрую фею, Горят твои очи, и слабые руки в крови. Ты бродишь в лесу, никуда постучаться не смея, Укрыться от этой, тобою убитой любви.

Какое мне дело, что ты существуешь на свете, Страдаешь, играешь, о чем-то мечтаешь и лжешь, Какое мне дело, что ты увядаешь в рассвете, Что ты забываешь о свете и счастья не ждешь. Какое мне дело, что все твои пьяные ночи Холодную душу не могут мечтою согреть, Что ты угасаешь, что рот твой устало-порочен, Что падшие ангелы в небо не смеют взлететь.

И кто виноват, что играют плохие актеры, Что даже иллюзии счастья тебе ни один не дает, Что бледное тело твое терзают, как псы, сутенеры, Что бедное сердце твое превращается в лед.

Скоро будет весна. Солнце высушит мерзкую слякоть, И в полях расцветут первоцветы, фиалки и сны... Только нам до весны не допеть, только нам до весны не доплакать: Мы с шарманкой измокли, устали и уже безнадежно больны.

Я знаю, даже кораблям Необходима пристань. Но не таким, как мы! Не нам, Бродягам и артистам!

Отлив лениво ткёт по дну Узоры пенных кружев... Мы пригласили тишину На наш прощальный ужин.

И никто не додумался просто стать на колени И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране Даже светлые подвиги — это только ступени В бесконечные пропасти — к недоступной Весне!

Вы, конечно, безгрешны, ну а я без стыда.

... Ваши пальцы пахнут ладаном И в ресницах спит печаль. Ничего теперь не надо вам, Ничего теперь не жаль.

А вчера в кабаке у фонтана Человек с деревянной ногой Утверждал, что любовные раны Заживают от пули простой. И, смеясь над моими стихами. После пятой бутылки вина Говорил, заливаясь слезами. Что его разлюбила жена. «Понимаешь, сбежала с матросом! Я калека, а он молодой!..» Я подумал: такие вопросы Не решаются пулей простой.

А любовь мы не будем тревожить словами. Это мёртвое пламя уже не раздуть, Потому что, увы, никакими мечтами, Никакими стихами любви не вернуть.

Любовью болеют все на свете, Это вроде собачьей чумы. Её так легко переносят дети И совсем не выносим мы. Она нас спасает. Она нас поддерживает. Обещает нам счастье, маня. Но усталое сердце уже не выдерживает Температуры огня. Потому что оно безнадёжно замучено От самых простых вещей. К вечной казни и муке оно приучено, Но не может привыкнуть к ней.

Оставьте наконец, меня в покое, Я износил себя, как старое пальто. В окне кино, печальное, немое. Мне кто-то нужен? Нет, уже никто.

Где Вы теперь? Кто Вам целует пальцы? Куда ушел Ваш китайчонок Ли? Вы, кажется, потом любили португальца? А, может быть, с малайцем Вы ушли... В последний раз я видел Вас так близко, В пролете улицы умчало Вас авто... Мне снилось, что теперь в притонах Сан-Франциско Лиловый негр вам подает манто...