Флэш (The Flash)

— Я тебе даже не нравлюсь! Почему ты рискуешь ради меня жизнью? — Ты слышал Барри — мы всегда так поступаем. — Да брось! Почему? — Ты не похож на других Уэллсов. — Ты не даёшь об этом забыть. — Все они были гениями. Мы зависели от них. А с тобой роли поменялись. Ты зависишь от нас. Гаррисон Уэллс всегда помогал мне и наверняка, в каком-то смысле, я... хочу помочь Гаррисону Уэллсу. Как-то так. — Понял.

— И что тебя ждёт на Земле-19? Штраф? — На моей Земле несанкционированные путешествия через бреши караются... смертью. — Смертью?! — Где-то двадцать четыре или двадцать пять лет назад соседняя Земля вторглась на нашу планету через брешь и чуть всё не уничтожила. Чтобы не допустить такого снова, были запрещены все межпространственные перемещения. После появились Сборщики, чтобы наказывать тех, кто нарушит запрет. Я не думал, что она меня отыщет. — Зачем ты рисковал жизнью, приходя сюда? — Пойду собираться. Пора Ха-Эру платить по счетам.

— Где болит? — Да... вроде... везде...

— Я проясню ситуацию: ты — двойник человека, убившего его мать и ответственного за смерть Ронни и Эдди... — ... Но он не двойник доктора Уэллса, которого мы знали. Тело того доктора Уэллса забрал обратно Флэш, а он был Эобардом Тоуном — родственником Эдди из далёкого будущего. — Ничего не понял. Я сам по себе! Я не связан с убийством его мамы или смерти Рики! — Его звали Ронни. — И его тоже.

Странно держать свою автобиографию... Когда писал её не ты. И она вовсе не о тебе.

Я понимаю, что ты — не тот Уэллс... Но его теперь нет, а я должен это сказать... В своём видеосообщении ты сказал, что я никогда не буду счастлив. Я старался, я очень старался... После всего, что сказал Джо... и после случая с Пэтти... Я понял, что ты всё ещё в моём сердце. Что я тебя ненавижу... за то, что ты сделал. Но больше я не хочу тебя ненавидеть. Я просто не могу. Я прощаю тебя.

— Даже иронично. Я только рассказал, как сильно ты похож на прошлого Уэллса — и вот мы попали в ту же ситуацию. Я стою по эту сторону стекла и задаю вопрос: «Почему?» — Я должен был это сделать, чтобы спасти свою дочь. — Любой ценой, верно? Даже ценой дочери Джо? — Я же сказал, что предам вас! Я говорил, что мне придётся выбирать! — Ты выбрал неправильно. — Это точно. Я только что пожертвовал своей дочерью. Я приговорил её к смерти, чтобы спасти твоего сына. — Мне пожать тебе руку? — Отправьте меня домой. Верните на Землю-2. Подумайте сами: Зум хочет, чтобы ты стал быстрее. Он хочет получить от тебя больше силы скорости. Верните меня и закройте за мной брешь реактором, закройте все бреши! Когда их не станет, Зум не сможет сюда попасть. Никогда. Вы поставите точку. — А как же твоя дочь? — Спасти её — мой долг, не ваш.

— Короче, закиньте его в брешь, или он схватит пулю. — Согласен. — Нет. — Что значит «нет»? — А что бы сделали мы, если бы оказались в его положении? Джо, что бы ты сделал, окажись Айрис на месте Джесси? Циско, когда тебя похитил Снарт, он угрозами заставил тебя помочь Берту. Никто из нас не осуждал тебя. И не станем, потому что когда речь заходит о семье, когда речь заходит о тех, кого мы все любим, мы все уязвимы. Мы все способны сделать неправильный выбор. Он мог это сделать. Он мог украсть мою скорость — и ему бы это сошло с рук. Мы бы даже не догадались. Но он так не сделал. И из-за этого погибнет его дочь! Неужели мы с этим согласны? Я не могу отвернуться от неё. Я не могу отвернуться от мира. Всем людям их мира грозит опасность! Пускай мне пока не хватает скорости, чтобы победить Зума, но я не могу закрыть брешь и забыть обо всём. Мы должны помочь Уэллсу. Конечно, именно я поверил ему первым — я это признаю. Я оставил его, когда все вы меня отговаривали, поэтому ответственность за случившееся лежит на мне. Но теперь мы будем решать всё вместе.

— Это должно быть в музее. — Это и так музей. — До меня дошло, когда я уже сказал это.

— Вы должны помочь Барри! — Ты слышала его, Фелисити... — ... он хочет справиться в одиночку. — Чего еще ожидать? Ему больно. Вы же его команда. Если бы мне давали пять центов всякий раз, когда Стрела злиться на меня, я бы стала богата, как Оливер Куин. Упомянула эго, потому что он самый богатый человек, которого я знаю. Точнее был... Это я к тому, что вы должны прикрывать своего напарника, что бы не случилось.

— Помнишь, как ты сказал мне однажды, что знаешь каково это любить кого-то безответно? Речь шла об Айрис, верно? — Как ты узнала? — По разным мелочам. По тому как ты тянешься к ней, когда она не смотрит, как ты фальшиво улыбаешься когда это надо, как ты прячешь свои настоящие чувства. — Как и ты с Оливером? Рыбак рыбака... Я боюсь, что это все изменит. — Так и будет. Но возможно все не так уж плохо? Что же с нами не так? Мы отлично подходим друг другу... — ... и все же мы мечтаем о тех, кто для нас недостижим... Похоже, правильно говорят — противоположности притягиваются...

В детстве я потерял маму... недавно потерял папу... Мир опасен — люди погибают, доверие предают, вещи меняются. Но перемены могут быть и к лучшему. Они могут приносить опыт, возможности, людей. К ним можно относится как к возможным врагам, а можно как и к друзьям... Просто верь, что все будет хорошо.

— Вы же сказали, что эта штука спасёт его. — Эта штука — продвинутый замедлитель частиц, работающий от крио-движка. Мы собрали его за 30 минут, так что не судите строго. Это была очень спешная работа.

— Я каждый раз делаю ошибки, а когда пытаюсь их исправить, делаю еще большие ошибки. И в итоге дочь не хочет разговаривать со мной. — Если мы хотим помочь, почему мы все только портим? — Не знаю. Но как-то раз ты сказал: «Нужно верить, что в конечном счете, твои решения окажутся правильными».

Вы знаете это чувство, когда из-за предвкушения невозможно ни на чём сосредоточиться? У меня тоже самое. Я думаю о том, о чем всегда думаю. <...> А помните то чувство, когда вы что-то ждете, а время тянется целую вечность? Представьте это с супер-скоростью. Дни кажутся неделями, часы — днями, а секунды — ... ну вы меня поняли.

— Значит, Барри залезет в него, включаем устройство и готово? — Да! Нет. Не совсем... Нам нужно воссоздать не только взрыв ускорителя, но и все, что случилось тогда с Барри. — Тоесть, удар молнии. — Точно. — Стоп. А как вы её получите? Сейчас даже дождя нет. — Рамон, у тебя же есть палочка? — Которую я сделал для Мардона? — Нет, та, что для съезда фанатов Гарри Поттера. Не задавай тупых вопросов! — Откуда ты знаешь о съезде фанатов? — Бери палочку и иди на крышу!

Берегись, Моцарт! Сейчас Циско Рамон зарядит настоящую музыку!

Сделаем это. Я все решил... У одного из убитого полицейского был сын. В его возрасте я лишился матери. Теперь еще одному ребенку придется расти без одного из родителей. Потому что Флэш не мог остановить этого монстра. Отдав свои силы Зуму, я оставил город без защиты. Я позволил ему править этой Землей. Я должен вернуть силы! Я готов! Запустим ускоритель частиц!

— С тех пор, как ты стал Флэшем, я видел, как ты растёшь над собой. Я очень горжусь, когда вижу, каким ты стал. Но спроси себя, действительно ли тебе нужны силы, чтобы быть таким человеком? — Просто кажется, что когда в моей жизни случается что-то хорошее, я этого лишаюсь... — Возможно, пора что-то с этим делать?

— Что-нибудь придумали? — Ну, лучшее, что пришло нам в голову — это взорвать ядерную бомбу на городской электростанции... так что... — Это не вариант!

... Зум не похож на нас. Он ни к чему не привязан. Зум никем не дорожит. А я дорожу! Моя дочь где-то на этой планете, я должен её найти. Все мы кем-то дорожим. Зум воспользуется этим! Уж поверьте мне!...

Необходимость выбрать между двумя любимыми людьми самое сложное, с чем только можно столкнуться.

— У нас с Айрис бывают такие моменты, когда я смотрю ей в глаза и мне кажется, что она чувствует ко мне тоже, что и я к ней. — Слушай, ты уже признался Айрис в любви, если она сама не признается тебе в ответных чувствах, тебе остается держаться только за эти моменты.

— «Лед и пламя» — шедевр современного абстракционизма. Олицетворение дихотомии существования. — Олицетворение того, что люди тратятся на всякое дерьмо.

Ведь в самую темную ночь лучше всего видно яркий свет.