Зверь (The Beast) (2009)

Ты был их связным, ты должен был защищать их. Ты их продал, ты сделал это ради денег. Ради денег, сволочь! Я ненавижу таких, как ты, Джерри. У тебя же мания величия! Ты сидишь за столом, поднимаешь трубку и считаешь, что ты всемогущ! Для тебя ведь все это просто игра, верно? Что ж, игра окончена!

— Я дам вам сто тысяч долларов, если вы передадите ее мне. — Чтобы вы ее убили? — Зачем вам беспокоиться? Вас это никак не касается, берите деньги и возвращайтесь к своим делам. — Думаете, меня можно вот так просто купить? — Ну, вы же американец...

Сначала были палки, потом мечи, копья, лук и стрелы. Затем пушки, потом бомбы, ракеты. Мы изобретаем оружие для уничтожения друг друга. А сейчас мы можем раз и навсегда уничтожить весь наш мир. Это нужно прекратить...

— Разве вы чем-то отличаетесь от меня? Скольких людей вы убили, защищая других? Да, те кого вы убили заслужили смерть и думаю, вы это говорите себе, так? Но кто решает, кому жить, а кому умирать? — Тот, у кого пушка больше! — Тогда мы в тупике.

Влюбленный человек превращается в храбреца.

— В ее правительстве очень многие не хотят, чтобы она появилась на этом слушании. — Ее презентация вызовет настоящую бурю. Забавно, да? Что некоторых можно взбесить, сказав: «У нас нет ни бомбы, ни ядерного оружия». Это их очень расстроит. — С каких пор ты интересуешься политикой? — С тех пор, как она добралась до моего дома.

— Вы ненормальный! — Я стал таким из-за ублюдков, которые не ценят человеческую жизнь. И худшие из них охотятся на детей.

— С ним все будет хорошо. То, что ты сделала ради сына — очень важно. Такие, как Роман, не должны победить. — Если в этой стране много таких парней, как ты, то я уверена, с малышом точно все будет хорошо.

— По-вашему, я карьеристка, которая только о себе и думает? — Я такого не говорил. — Нет, будьте честны, иначе, как я смогу вам доверять? — Хорошо. Вы имеете право делать карьеру и вы имеете право быть матерью, вы имеете право быть кем угодно, но вы не имеете права думать, что это будет легко. Это нелегко.

Знаешь, что самое худшее в людях, в истории мира? Я не говорю про Гитлера, 11 сентября, поля смерти в Камбодже, я говорю про обычных людей. Это поразительно, но они ко всему могут привыкнуть.

В моей деревне священник рассказывал про ад, когда я была маленькой. Он говорил про адское пламя, огненный дождь, пытки, которым подвергают грешников демоны. Мы с подружками потешались над ним — этот старик, что он знает? Но теперь я поняла, ад существует, там играют в карты, слушают Элвиса Пресли, а в дверях стоит Роман Петреску.

Итак, он привозит сюда девушек, что делает его засранцем недели, но он еще и набивает свои самолеты детьми, а это уже Нобелевская премия по идиотизму.

Я не буду читать тебе лекцию о том, что правильно, а что нет. Главное, чтобы лет через двадцать ты не спросил себя, зачем ты все это делаешь и не прожил ли ты свою жизнь зря.

— Мы здесь, чтобы помочь вам. — Я знала, что ты коп. Знала. Ты нам поможешь? Защитишь нас? Каждый день полиция, судьи приходят сюда, чтобы трахнуть нас! От них ты нас тоже защитишь!?

Когда работаешь там, где работаем мы, то однажды понимаешь, что в жизни есть вещи, которые необходимо защищать. Потому что в тебя вселяется зверь, и если не быть начеку, этот зверь съест тебя целиком и от тебя ничего не останется. Ничего.

— Нервничаешь? — Ну, все-таки первое свидание. — Это не свидание, просто встреча. — Любопытно, а чем просто встреча лучше свидания? — Мы ничего не ждем, мы не обязаны грузить друг друга своим прошлым.

— Как бы то ни было, есть четкая граница между тем, кто мы есть и теми, кого мы преследуем. — Но черта же есть? — Да, чтобы мы знали, где ее пересечь.

— Как новый напарник с тобой обращается? — Он просто урод. — Точно. Сейчас три часа, а ты еще жив — это хорошо. — Давно его знаешь? — Я знаю его, как никто другой. — Он сказал, что сам выбрал меня, если честно, я не совсем понимаю почему. — Он видит в тебе себя, он был таким же двадцать лет назад. Это тебя пугает? Я бы испугался. Но парень, я бы не желал в напарники никого другого.

Наша жизнь зависит от способности убеждать, что мы те, за кого себя выдаем.