Терри Пратчетт | 1292 цитаты

Касаясь связок редких сушеных трав и залезая в кладовые аптекарей, пламя заставляло людей сходить с ума и разговаривать с богами.

Главное — выбрать правильный тон, а слова значения не имеют.

— Но лейтенант Блуз… — Пускай занимается своими циферками. Он считает себя солдатом, хотя в жизни не бывал на поле боя. Вся эта чушь, которую он наговорил твоему газетчику про славу или смерть… вот что я скажу, Перкс. Смерть я видел столько раз, что сбился со счету, а Слава мне на глаза еще не попадалась.

Люди в кошачьей картине мира — всего лишь удобные приспособления, созданные природой для того, чтобы открывать консервы и холодильники.

Да, подобно воде, слова бескостны, бесхребетны, но, подобно воде же, скопив страшную силу, подточив и обвалив дамбу правдивости, они мощным потоком хлынули на умы зачарованно внимающих людей, унося и растворяя прошлое.

Люди! Они живут в мире, где трава остаётся зелёной, и солнце восходит каждый день, и цветы с регулярностью превращаются в плоды, и что же на самом деле производит на них впечатление? Плачущие статуи. А ещё вино, сделанное из воды!... Как если бы превращение солнечного света в вино посредством лозы, винных ягод, времени и ферментов не было бы в тысячу раз более впечатляющим и не происходило бы постоянно.

Знаешь, зачем солдат обучают, Перкс? И с какой стати на тебя должны орать всякие мелкие сукины дети вроде Страппи? Чтобы сделать из тебя человека, готового по приказу пырнуть мечом какого-нибудь бедолагу, который, так уж получилось, одет во вражескую форму. Он такой же, как ты, а ты такой же, как он. Он не особо хочет убивать тебя, а ты не особо хочешь убивать его. Но если ты не уложишь его первым, он уложит тебя. В этом начало и конец военной науки.

Прежде чем что-то начнётся, начинается что-то ещё.

Мне нужно вернуться туда хотя бы на пять минут, чтобы сказать, что я не вернусь никогда.

Немногое способно так поколебать веру, как то, когда мы отчетливо и ясно видим предмет наших верований. Вопреки расхожей мудрости, видение не есть вера. Как раз на видении вера и заканчивается — потому что больше в ней нет нужды.

— Много ли двадцатилетних бросили пить только ради того, чтобы спасти какого-то незнакомца, который в сорок умирает от цирроза печени? — Незнакомца?... — растерянно переспросил Птаклюсп. — Я имею в виду себя самого, только на много лет старше.

Все на свете в плену у своих имен. Измените имя — и вы измените то, что стоит за ним. Конечно, на практике все намного сложнее, однако с паракосмической точки зрения суть именно в этом...

Все музейные подсобные помещения, как правило, битком набиты всяким ненужным хламом, а также экспонатами с сомнительным происхождением, такими, к примеру, как монеты с надписью «52-й год до Рождества Христова».

Придется научиться отличать правое от левого. И правое от неправого тоже.

Монах протянул Ваймсу кружку. Ваймс, помедлив, взял ее и вылил чай на землю. — Я вам не верю, — сказал он. — Кто знает, что вы туда положили. — Даже представить себе не могу, что можно положить в чай, чтобы он стал хуже того чая, который вы обычно пьете.

Si non confectus, non reficiat. Не сломано – не чини.

В каждой давно устоявшейся кухне есть один старинный нож с истертой до невозможности рукоятью и выгнутым подобно банану лезвием. Причем нож этот настолько остр, что вы скорее согласитесь выудить яблоко из аквариума с пираньями, чем сунуть ночью руку в ящик кухонного стола.

Пять восклицательных знаков. Верный признак абсолютно свихнувшегося разума.

Гашишимы, получившие свое название вследствие огромного количества поглощаемого ими гашиша, были уникальным явлением среди убийц, поскольку отличались беспощадностью и в то же время имели склонность хихикать, тащиться от игры света и тени на лезвиях своих ужасных ножей, а так же – в исключительных случаях – отключаться в самый неподходящий момент.

– Если ты меня убьешь, на мое место встанет тысяча. – Ага, но суть-то не в этом. Суть в том, что именно ты будешь мертв.

Жизненно важный ингредиент успеха – это не знать, что задуманное вами невозможно выполнить. Человек, не подозревающий о возможности неудачи, может стать камнем, лежащим на пути велосипеда истории.

Быть тем, кто ты есть, — мало; надо еще упорно трудиться, чтобы стать кем-нибудь еще.

Самые чудовищные поступки в мире совершаются людьми, которые считают, действительно считают, что они поступают хорошо, особенно, если в дело вовлечено какое-нибудь божество.