Патти

— Наконец-то, на старости лет я понял, что хорошая газета может существовать и безо всяких происшествий — Правда? Тогда, дедушка поработай в нашей газете, пожалуйста! — Нет, я собираюсь путешествовать! — Как... — Благодаря вам я наконец вспомнил о том, про что давно забыл, гоняясь за сенсациями: как прекрасны полевые цветы, аромат трав... Да... Как много ещё надо сделать.

— Как тебе не стыдно, если ты не слезешь [подходит ближе к дереву, куда забрался невоспитанный мальчишка]. — Разве можно девочке лазать по деревьям? — Видно, мама его плохо лупила в детстве. Ну ладно, ты меня разозлил...

— Костюмчик тебе мал. Он весь порвался. — Не смейся! Мне его мама шила. — Да?.. — Он мне очень дорог... Для меня это сокровище... — Правда?... Если хочешь, я тебе его зашью. Ведь и одежде стыдно, если она порвалась. — Неправда... — Неправда.

— Интересно, сбудется ли моё желание? — Не знаю, но я счастлив уже от того, что ты думала обо мне. А мама нас ждёт с кучей, только что испечённых, кукурузных лепёшек. — ... Это же Гретель просил кукурузных лепёшек... — Тогда, в благодарность за его помощь мы должны отнести ему их. — Да. Бог исполнил все наши желания! — Да! Патти, Он прислушался к нашим молитвам!

— Что это за плиты? — ... Я думаю, может быть, это дом Бога. — Но это не похоже на дом... — Да, здесь нет ни крыши, ни стен...

— Теперь мы пойдём пешком, хорошо? — Да. — Что значит это «хорошо»? Глупцы! Если они не поторопятся то наступит ночь! [Гретель тайно наблюдает за детьми]

— Чего он добивается? Он просто омерзителен! — А правильно ли мы сделаем, если откроем планы Генриха Гретелю? — Бобби, неужели тебе не хочется проучить этого наглого зазнайку? — Хочется. — Вот и отлично! Тогда кто-то должен это сделать. — Ты говоришь о Гретеле? — Выбора нет. Он здесь единственный преступник.

— ... Нельзя утешить того, кто не справляется со своей работой. — Отто, в нашем городе были убийства? А когда-нибудь кто-нибудь что-нибудь здесь крал? — Верно, никогда. — Работа полицейского заключается не только в том, чтобы ловить преступников, но и в том, чтобы не допускать преступления, ведь — так? — Правильно, правильно...

— Я же житель большого города, этот городишко мне не подходит. Он хорош только для папы, я полагаю. — Ужасно. Даже элита не может себя так вести [Бобби просит её помолчать]. — Сидеть за столом, зевать и дёргать волоски из ушей, и так до конца жизни. А я создан для того, чтобы ловить известных преступников и взбираться вверх по служебной лестнице...

— ... У нас получилось [обращение к сестре]. — Спасибо вам, Патти и Анна, после такого письма я чувствую себя гораздо лучше, спасибо вам большое. — Господин мэр, но почему вы нас благодарите? [смотрит на Анну] — Он всё понял. — Что? Нет. — Я лучше поскорее выздоровлю и все снова станут наслаждаться моими речами.

— ... Дочь мэра... — Из-за этого было очень много шума. Мэр страшно разозлился, когда узнал, что они женятся. — Я думаю, он жалеет, что пять лет не общался с дочерью. — Да, для него она самое дорогое сокровище на Земле. — ... Что случилось Патти? Что с тобой? Патти? [замечает то, что его дочь плачет] — Прожить пять лет в разлуке... Это же просто ужасно!.. — Боже мой!

— ... Здравствуйте, как вы себя чувствуете? — Все вокруг говорят о моём возрасте. — Да что тут такого? Это не должно оскорблять тебя.

— Патти, Анна. — Учительница, доброе утро [хором с сестрой]. — Доброе утро, у вас всегда такой счастливый вид. — Потому, что каждый день прекрасен. Вам письмо. — Спасибо...

— Здравствуйте, как только моя дочь узнала, что в свёртке ткань для платья, она его уже из рук не выпускала. — Естественно. — Все девочки одинаковые, верно?

— Прин-Прин... — Что? — Диана хочет, чтобы ты провалилась [шёпотом]. — Перестань, это неправда. Диана, на самом деле, очень хорошая. — Это ты самая хорошая, Прин-Прин. — Ты так думаешь?

— Дом Гретеля? Значит мы имеем право его разрушить. — Подождите, нельзя разрушать этот дом, только потому что он принадлежит Гретелю. — Почему? — Потому что Гретелю тоже надо где-то жить. — Но этого он не заслуживает...

— Папа, а почему мама Джони не отпускает его ни на шаг от себя? — Потому что она его очень любит. — А мне кажется, что Джони совсем безвольный... — Патти, ты куда-нибудь ушла бы из дома без разрешения мамы? — Я... Нет... — Джоуи тоже слушает свою маму. — Но ведь всё это зависит от обстоятельств. — Я знаю, за это я тебя и люблю, Патти. — Пап, стой. Я пойду к Джони. Я уговорю его сходить за лекарственной травой.

Все вещи имеют право на жизнь... Это правильно, особенно те, с которыми связано так много хорошего.

— Знаете, на этот раз Михай всерьёз настроен на поиски сокровища. — Господи, все эти сокровища такая глупость... — ... Как ты можешь так говорить? — А ты веришь в это, Патти? Послушай, когда ищешь сокровища, то одежда пачкается. Это неприлично. — Ну и что, я всё равно пойду. И если что нибудь найду, ты ничего не получишь [встаёт из-за стола].

— Ну как? Я вам нравлюсь? — Иди переоденься. — Что? Почему? — Ты сегодня идёшь в школу, а не на танцы. Патти... В школу нужно одеваться более скромно...

— Какой маленький город! — Да, он очень красивый. — Скажи, а какой он, твой новый друг? — Это медвежонок Бобби. Он немножко шалун, но он хороший. — Как ты думаешь, я смогу с ним подружиться? — Конечно! Мне кажется я полюблю этот город и всех его жителей!

— Папа! — Как ты здесь оказалась? Я же велел тебе оставаться дома. — Вот... — Я спросил, как ты здесь оказалась. — Я хотела сама вернуть тебе письма. — Сама? — Это я виновата, что он [Гретель] их украл. Если бы я отдала ему конфету, ничего бы этого не случилось. Поэтому я решила, что должна... — Пэтти... Понимаю, но... Всё же, ты не должна ходить одна в опасные места. — Прости. — Ты, наверное, боялась...

— Лезь на дерево. — Я не умею. — Захочешь, получится.

— Папа, а почтмейстер важный начальник? — Важна не должность, которую ты занимаешь. Важно другое — ответственно относиться к работе...

— Садитесь в машину, я взяла её напрокат. — С ума сошла! Сколько это будет стоить? — Двух лет тюрьмы, если не смоемся отсюда.