Атос

— Разве ты не знаешь, что каждый умирает в одиночестве? — Но жить одному не обязательно.

— Интересно, что ждет нас впереди? — Это не имеет значения. Если мы будем принимать все вызовы также, как и всегда. Если мы будем полны страсти, а наши сердца будут верны тому, что нам дорого. Смелости, сколько бы врагов нас не ждало. Веры в то, что тьма обязательно сменится светом. — А любовь? — Превыше всего.

— Мы покидаем гарнизон? — Гарнизона больше нет, Брухон. — Он был нашим домом, местом, где люди могли найти защиту и справедливость, но не более — всего лишь местом. Это не гарнизон. Там, куда мы идем, где сражаемся, спасаем жизни — это и есть гарнизон. Гарнизон — это мы.

— Мы сражались с Гримо по нашему кодексу чести, по нашим правилам. Но сейчас мы знаем, какими мы должны быть теперь. Никакой пощады. — Никаких правил. — Никакой чести.

— Как это далеко? — Ехать, может... ну день... — Атос — рука. — У меня есть еще одна.

— Он отправил гонца в замок? — [Говорит на испанском] — Он говорит, что будет отвечать перед Господом, а не перед французскими ублю... В общем, усомнился в наших родословных.

— Ты продалась кардиналу. — А иначе, зачем мне было жить? Почему бы не стать той, кем ты меня считал...

— Она обманщица и мошенница, зачем доверять ей? — Арамис мертв, король в смертельной опасности, но, конечно, лучше обсудим мою персону, времени у нас полно.

— Я удивлен. В кои-то веки тебя волнует что-то, кроме тебя самой. — Если король умрет и я лишусь места при дворе — это будет катастрофой. — Прости мне мою наивность.

Человеку с добрым сердцем будет нелегко в грязном мире политики.

— Родители всегда хотели, чтобы я жил в таком месте. — Они хотели, чтобы ты стал монашкой? — Священником. — Ну, а почему не стал? — Я понял, что более искусно отправляю людей в ад.

— Тебя повесят! И меня тоже за то, что допустил это. — Скорее, мы погибнем здесь и заберем эту тайну с собой. — Какое утешение!

— Я бы могла тебя полюбить... — Как жаль, что ни один из нас не верит в брак...

— Рад, что вы не пострадали. — Сомневаюсь, но спасибо на добром слове.

— То, что ты видел... — Я не видел ничего, поскольку все утро был здесь, а значит просто не мог ничего видеть, ясно? <...> Поверить не могу, что ты спал с королевой! — Ты же ничего не видел!?

— Отныне мы чужие люди. — Ты сам для себя чужой. Правда смотрит тебе в лицо, а ты ее не видишь.

— Слегка потрепанный, но вполне сгодится. — Ты про пистолет или про себя?

— Если я ещё когда-нибудь пожалуюсь, что мне не хватает приключений... — Я тебя так отколочу, что ты будешь умолять о пощаде. — Я хотел сказать: «Напомни мне об этом моменте», но твоя идея тоже сгодится.

Прошлое никогда не умирает.

Хозяин должен кормить свою лошадь, в то время как сто пистолей, напротив, кормят своего хозяина.

— Чтоб ты сдох! — Спасибо, я уже почти.

— Атос, она мне сказала, что я её никогда не забуду. Это правда? — Да, мой бедный Д’Артаньян, это правда. — И как теперь жить? — Так и живите. — А если у меня не хватит сил? — У вас хватит.

Она обманула его. Её нет, а он остался.

— Атос, вы ранены? — Я удивлён.

Мне плевать на Бекингема, он наш враг. Но если хоть один волос упадет с головы Д’Артаньяна, я пристрелю вас как собаку, даже если для этого мне действительно придется явиться с того света.