Терри Пратчетт

— Как пишется «непредвиденное обстоятельство»? — Я таких слов не пишу.

История имеет привычку менять людей, которые воображают, что это они меняют её.

— Поразительно, снова сказал он. — Стало быть, эта штуковина только выглядит так, будто умеет думать? — Э… да. — А на самом деле не думает? — Э… нет. — То есть просто создаёт впечатление, будто бы думает, а на самом деле это всё показуха? — Э… да. — Ну точь-в-точь как все мы, — восхитился Чудакулли.

В первый раз за эту ночь червячок сомнения проник в чертоги матушкиного разума, однако, оказавшись в столь непривычной для себя обстановке, несколько растерялся.

— Меня зовут ВксртХлтлжвлплкц, — не без удовольствия сообщил демон. — Слушай, а где ты был, когда гласные раздавали? За дверью стоял? — спросила нянюшка Ягг.

— Что такое корона? Ребенка спрятать гораздо труднее. — Глупости, — перебила матушка. — Сама подумай, сколько в стране детишек, и все на одно лицо. А вот корон — раз-два и обчелся.

Зима также приносит ленивые ветры, которым невдомек, зачем огибать человеческие тела, когда можно пройти прямо сквозь них.

— Да, кстати, как можно эль принимать на грудь? — Ну, по-моему, это когда чаще промахиваешься мимо рта, чем попадаешь в него.

Ответственность наживается с возрастом. Равно как и варикозные вены.

Вообще говоря, Овцепики не были обделены ровными участками поверхности. Беда в том, что почти все эти участки по своей ориентации вертикальны.

— Но, может, нам еще удастся увидеться до моего отъезда? — Я буду мыть голову, — холодно процедила Маграт. — Когда? — Всегда!

Матушка Ветровоск вовсе не заблудилась. Блуждание, как таковое, было ей вообще не свойственно. Однако, несмотря на то что матушка отдавала себе полный отчет в том, где именно в данный момент пребывает она сама, ей никак не удавалось взять в толк, куда запропастилось все остальное.

И Маграт в который раз задумалась над тем, каково живется и спится человеку, всю свою жизнь делавшему нелюбимое дело. Должно быть, подумалось ей, такая жизнь даже страшнее смерти, ибо в данном случае ты страдаешь будучи живым.

Он еще при жизни слышал, что смерть – штука паскудная. Ему пришлось умереть, чтобы оценить все ее паскудство.

— Все это злостная клевета на ведьм, — заключила Маграт. — Мы живем в гармоническом единении с Природой, с ее великим кругооборотом, и никому ничего плохого не делаем. Я предлагаю бросить их в котел с расплавленным свинцом.

Слова подчас обладают куда большей властью, чем магия…

Пусть же он станет тем, кем сам пожелает. Это все, о чем может мечтать человек.

Мудрости человек сам учиться должен.

Порой так хочется, чтобы люди были чуточку добрее к ближнему своему…

«Принять на грудь» и «выпить» – синонимы. Разница лишь в количестве спиртного, разминувшегося с целью.

Все-таки, есть же какая-то вероятность, что, смешав забродившее пиво и овощи, получишь… Нет, такой вероятности нет. Ты получишь соленую, отдающую пивом коричневую массу.

— Думминг сидит с правой стороны от бога. Из чего следует, что он с технической точки зрения ангел. — Никакой он не ангел. Думминг боится высоты.

— Он что, может творить чудеса? — Точно не знаю. Когда мы уходили, они с богом как раз обсуждали, как изменить задницу бабуина, чтобы сделать ее крайне привлекательной для самок. — По моим понятиям, это вполне тянет на чудо, — признался Чудакулли.

Не уверен, что одобряю данное поведение, — надменно произнес Чудакулли. – Боги и смертные женщины. Знаем мы эти истории. Наслышаны.

Согласно понятиям госпожи Гермес, боги были существами социально приемлемыми – по крайней мере, если у них наличествовала человеческая голова, и они были одеты. Боги котировались чуть выше первосвященников и примерно наравне с герцогами.