Росс Полдарк

— Что тебя оскорбляет, Росс? Что мы, Уорлегганы, осмелились выбраться из нищеты и претендовать на аристократизм? — Бедность меня не оскорбляет, ровно как и стремление к большему. Но ты ошибаешься, если считаешь, будто жадность и эксплуатация — это признаки джентльмена.

— Посмотри на них всех: раскрашенные, наряженные, разжиревшие. Мне стыдно принадлежать к этому слою общества. — Если ты считаешь, что тупые и жирные невежды встречаются только среди твоего класса — ты ошибаешься. Таких везде хватает.

Женщины. Все созданы разными. Одним сколько ни дай — всё мало. Другие ни за что не опустятся до такого унижения. А третьи, в трудной ситуации, не вешают нос и закатывают рукава.

Жить в этом мире становится тяжелее. Ставки всё выше, потери всё страшнее. Но я не хотел бы поменяться с ним местами. Чем рискованней моя жизнь — тем она ценнее. И чем я беднее, тем богаче.

— Росс, тебе не добиться справедливости для всех. — Для начала, сгодится и заслуженная зарплата.

Как ты думаешь, почему я на тебе женился? Чтобы утолить желание? Спастись от одиночества? Потому что так было правильно? Я не питал особых надежд, думал ты станешь лишь утешением, средством облегчить раны. Но я ошибался. Ты меня исцелила, я твой покорный слуга. И я тебя люблю.

— Ты им нравишься. (...) Ты джентльмен. Ты их не презираешь, а помогаешь им. Даешь еду, работу... — Женился на тебе. — Нет, не потому. Они не знают, что думать об этом. Но нравишься им и за это тоже.

— Тебе приятно воротить нос от общества, потому что ты считаешь себя выше его и правящих им тонкостей. — Не выше. Просто я к нему равнодушен.

— Демельза сама из семьи шахтеров. Ее отец работает в Иллагане. — Может хотите, чтобы он работал с нами? — Да я лучше себе вилку в глаз воткну.

— Карточные игры, шлюхи — все джентльмены порой себе позволяют. — Не я. — С каких пор? — С тех пор, как женился.

— То, о чем она не знает, не причинит ей боли. — Зато подозрения причинят.

Надеюсь, мне никогда не придется испытать «мягкость» этого суда на себе.

— Я подумала, что ты заночуешь в городе. — У меня есть дом, разве нет? И жена. — Порой, я об этом забываю... — Что я здесь живу? — Что я твоя жена. — Так я тебе напомню.

— Если мы не остановимся, слухи станут правдой. — Так пусть станут правдой.

— Духи скрывают много грехов. — Как и деньги.

— Что-то еще? — Да. Перестань вести себя так, будто я совершенно предсказуем.

— Береги свою свободу, кузен. — Она в опасности? — Множество девушек с радостью сменят фамилию на Полдарк.

— Ты изводишь себя работой. — Работа не дает мне бед натворить.

Я кое-что потерял. Поехал искать это. Нашел и возвращаюсь домой.

— Жаль, что ты не танцуешь, Росс. — Спасибо американскому мушкету, что избавил меня от этой пытки.

— Красивый у тебя шрам. Заработал в настоящем бою или опять подрался за игрой в карты? — От старых привычек трудно отказаться.

— Как там война, сэр? — Как и любая другая, мэм — хороших людей убивают.

Если можно было остановить жизнь на некоторое время, то я бы остановил ее здесь. Не в то мгновение, когда доберусь до дома, и не в тот миг, когда вышел из Тренвита, а в эту самую секунду, когда дошел до вершины холма за Солом, где сумерки поглотили землю, а рядом со мной, напевая песни, шагает Демельза.

— Если немного побудешь вдали от отца, то он наверняка позабудет, что ты напортачила. — Он уж точно попомнит. — Тогда какой смысл его избегать? Она улыбнулась с какой-то странной зрелостью. — Просто отсрочка.

Дурное обращение делает даже добрейших из нас злобными.