Томас Шелби

Полагаю, получить пулю от женщины также больно, как и от мужчины? Только позорнее. Знаете, мистер Кэмпбелл, когда я получил пулю, то мне дали медаль, а вам, видимо, не дали... <...> Каждый раз, когда вы опираетесь на трость, вы, должно быть, видите её лицо.

— Микки лучший конюх в Англии. — А еще он очень любит транжирить деньги. Судя по отчетам, ты тратишь два фунта в месяц на порошки от глистов. — А вам нужна лошадь с глистами? — Лошади заражаются глистами через воду. Пустите в нее золотых рыбок и они съедят все яйца. — Золотая рыбка? Это ваши цыганские штучки? — Бухгалтерские. Золотая рыбка стоит пенни.

— Ты произнес прекрасную речь, что веришь в равные права для женщин компании, но когда доходит до дела, ты нас не слушаешь. Ты не доверяешь женщинам? Томас, это была всего одна женщина, может пора ее забыть? — Забыть кого?

— Несправедливо, что у тебя четыре «Бугатти», в то время, когда полстраны голодает. — Теперь ты стыдишься нас? — Я стыжусь себя, когда вспоминаю, какой я была.

— Теперь мы сможем похоронить его по-настоящему, в вырытой нами могиле. — Да, на вершине холма. Там ему понравится. За Дэнни Уизбенга! Чтобы мы все умерли дважды.

— Я не знаю, что здесь делать. — Артур, ты две трети жизни провел в пабах. Просто наливай вместо того, чтобы пить. — Но я же все равно могу пить? — Твой паб — делай, что хочешь.

— А сколько будет стоить ваш костюм? — Я не плачу за костюмы. Либо они за счет заведения, либо заведение сгорает.

Значит так, парни, вас всех приняли на работу булочниками. Вы все числитесь в штате хлебопекарни Камден-Тауна. Если кто-нибудь спросит — вы выпекаете хлеб. <...> Мы найдем вам место для ночлега, а пока можете спать здесь. Только не трогать «хлеб», он может взорваться.

— Он слишком наивен. — Они не воевали, они другие. Им не нужно бороться за выживание, вот и наивны. Им некогда взрослеть.

— Откуда вы? — Из Бирмингема. — Боже!.. — Я не он.

— Джентльмены, это ваш двоюродный брат — сын Полли Майкл. — Рад знакомству, я Джон. — А я Артур. Уже встречались. Я частенько выбрасывал тебя в окно, а Джон ловил. — Я засовывал тебя в коробку и гонял по Уэстер-стрит.

Помнится, я где-то читал, что вы, ирландцы, не можете договориться между собой. Король предлагает подписать мирное соглашение, а вы раздуваете конфликт. Забавно, не так ли? Война за мир...

Дорогая Грейс, я пишу тебе без злости, очень давно я научился ненавидеть своих врагов, но еще никогда никого из них я не любил.

— Одна минута перед боем. Солдатская минута. В бою это все, что у тебя есть. Одна минута на все. Все, что было до — бессмысленно, всё, что будет после — бессмысленно тоже... Ничего не сравнится с этой минутой. — Разве у тебя было недостаточно таких минут во Франции?

— Ты не привык не получать того, чего хочешь, Томми. Тебе нужен был мой паб и ты забрал его. — Тебе за него щедро заплатили. — Изначально я получил ультиматум, как и все остальные: или делай, или... И все равно, забавная штука, ведь все в округе хотят, чтобы ты победил. Думаю, это потому, что ты сукин сын, но ты наш сукин сын.

— Будешь искать её? — Она в прошлом, а прошлое меня не волнует, впрочем, будущее уже тоже...

— А кто рассказал все полиции? — Знаешь, Джон, учитывая, какой я умный, выходит, что это мог быть только я.

— Ада говорила, что вы все держите в себе. — Так поступают мужчины. — У вас хорошая сестра, она мне понравилась. Ей нелегко видеть, как брат и муж борются друг с другом. Томас, мужчинам тоже нужно выговариваться.

— Я больше не слышу лопаты за стеной... Ты мне поможешь? — Помочь с чем? — Со всем. Со всем этим хаосом, гребанной жизнью, бизнесом... Я нашел тебя, а ты нашла меня — мы поможем друг другу.

— Дома люди совсем другие. — В смысле? — Расслабленнее, беззащитнее.

— Значит, я буду решать вашу проблему? — А я завоевывать вам медаль. — Если я получу медаль — я выгравирую ваши инициалы сзади. — О, мои инициалы на вашем заду — ничего себе картинка.

В пабах люди много чего болтают. Чаще всего, за них говорит виски.

— Я делал вид, что я — это ты. <...> — Теперь ты видишь, как опасно притворяться мной?

— Ты обрюхатил Аду, потому что она Шелби? Думал, это поможет тебе стать кем-то? Я не позволю испоганить жизнь моей сестре, ради твоих планов. — Господи, ты в самом деле в это веришь? Я люблю ее, Томми. Люблю с тех пор, как ей было девять, а мне двенадцать. И она любит меня. Ты хоть слово такое знаешь?

— Томми, нам дали худшую работу. — Да, а мы еще и сами вызвались... Иногда это длится целую ночь... Я лежу здесь и слышу лопаты и кирки... за стеной, там. И молюсь, что солнце взойдет раньше, чем они докопают. Нет, я не молюсь — я надеюсь. И иногда получается — солнце побеждает. Но чаще всего — лопаты побеждают солнце.